Лидия Заблоцкая о 3-ем месте в детском «Евровидении»: «Я не перевернула мир, не остановила войну, я не Наполеон»

Абитуриент

Лидия Заблоцкая — белорусская певица, лауреат детского конкурса «Евровидение-2011», занявшая 3-е место, лауреат многочисленных международных и республиканских конкурсов, корреспондент Белтелерадиокомпании. Кроме того, девушка окончила факультет журналистики БГУ. Мы встретились с Лидией на журфаке, и я задала ей несколько интересных вопросов.

– Лидия, Вас можно назвать молодежным лидером нашей республики. Лидерство – это что-то сродни таланту. Как Вы считаете: лидерами рождаются или становятся?

– Я думаю, что лидерами всё-таки становятся. Хотя при этом задатки, конечно, должны быть изначально. Если человек с течением времени проявляет интерес к жизни, он активный, искренне интересуется тем, что происходит не только с ним, но и вокруг него, а также, как учили нас говорить на журфаке, проявляет свою гражданскую позицию, то можно сказать, это то, с чем он родился. Этот интерес у него уже в крови. А уже потом, когда человек коммуницирует с людьми, цепляется за возможности где-то проявить себя, спустя какое-то время он становится лидером. Вот так постепенно это происходит. Однако не у всех получается. Могу сказать, что талантами рождаются, лидерами становятся.

– Насколько переломным моментом в Вашей жизни стал эпизод участия в детском «Евровидении»?

– Я не могу сказать, что это резко изменило мою жизнь. Я всегда говорю, что «Евровидение» подарило мне бесценный опыт, и это действительно так. Я стала воспринимать многие вещи иначе, люди стали воспринимать меня иначе. Конкурс сыграл со мной как положительную шутку, так и отрицательную. Кстати, я не думала, что на журфаке «Евровидение» станет каким-то клеймом. На самом деле я не люблю сразу говорить об этом эпизоде, приходить куда-то и заявлять: «Я ребенок “Евровидения”!» Потому что люди сразу же воспринимают меня под другим углом, начинаются разговоры только об этом. В новой компании, в любом новом месте я никогда об этом не говорила, все как-то потом сами узнавали о «Евровидении». Однако обернемся на 8 лет назад. Я была 13-летним ребенком, я толком не понимала, что со мной происходит. Я не проснулась знаменитой, ведь на тот момент я второй раз пробовалась на Евровидение. Я знала, куда я иду, зачем я иду. Пришла на конкурс, спела, победила. Действительно была очень тяжелая подготовка.

– Честно победили?

– Я победила честно. У меня родители не владельцы нефтяной вышки. Папа – водитель, мама – бухгалтер. Мы живем в Могилеве, у нас многодетная семья. В моем клане нет громких имен. Возможно, свою лепту в это дело, как бы сейчас грубо и грустно это ни звучало, внёс теракт в метро. Так уж сложилось, что песню мы отправляли в последний день подачи заявок, и именно в этот день, 11 апреля, произошел теракт. Спустя 10 дней я приехала на прослушивание. Нас там было около 20 детей. Мою песню слушают, и понятное дело у всех мурашки по коже, слезы на глазах. Это было очень в контекст. Безусловно, никто не ожидал такого поворота: «Ничего себе, вот событие, вот песня,обалдеть!» Все начали искать какие-то связи между терактом и словами моей песни. Кстати, когда был генеральный прогон, спела я, откровенно говоря, плохо и получила за это гигантских люлей. Мне говорили: «Лида, ну что ж ты делаешь, у нас прямой эфир, а ты вот так налажала».

Благодаря Евровидению я научилась общаться с журналистами. Никогда не забуду «Комсомольскую правду», которая на следующий день после национального отбора выдает материал «Лидия Заблоцкая: «Представляю, как мне будут завидовать в школе».

– Вы такого не говорили?

– Всё было так. Заканчивается национальный отбор, ко мне подходит журналист, интервьюирует меня. Я говорю: «Нашей гимназии будут так завидовать! У нас и олимпиадники по всевозможным предметам, и тут я еще приеду с Евровидения, вообще будет плеяда звезд!» Наверное, как-то эмоционально я это сказала, сбивчиво. На следующий день я вижу этот материал. Истерика, слезы, валерьянка, не хочу идти в школу, родители не знают, что со мной делать. Белтелерадиокомпания начинает судиться с «Комсомольской правдой». В итоге дело, вроде бы, ничем не заканчивается. Я пришла в гимназию, все нормально было. Те, кто читал, пожали плечами: «Ну, может, малая еще, сказанула. Конечно, не самая красивая история. Посмотрим, как она сдаст экзамены в 9 классе» (смеется). Наверное, именно тогда я и загорелась поступлением на журфак. Я хотела быть хорошим журналистом. Это была своего рода интеллектуальная месть.

Мне звонили из Белтелерадиокомпании, говорили, что мне больше нельзя открывать соцсети. Потому что люди писали много. Тьма грязи была, особенно в первый месяц.

Если бы на этом история закончилась! У нас был еще один прикол во время подготовки к Евровидению. Мы с родителями постоянно катались из Могилева в Минск, из Минска в Могилев: шили костюмы, репетировали. И тут так вышло: у нас угнали машину.

– Между Минском и Могилевом (смеюсь)?

– Нет, в Могилеве. Папа, вроде бы, и закрыл Газель. Короче, ночью ее угнали, врезались в столб, а затем еще, чтобы замести следы, подпалили. Утром нам звонят со словами: «Тут от вашей машины остался горелый корпус и номера». Родители в шоке, а папа только что вложил в нее энную сумму условных единиц. В этот же день раздается звонок того самого журналиста из «Комсомольской правды»: «Елена Петровна, у вас сожгли машину?! Срочно расскажите, что произошло? Как это было?» Моя мама, не стесняясь в выражениях, отправила этого человека в лес воздухом подышать. Он потом приезжал встречать меня в аэропорт. Подарил мне мягкую игрушечную утку с оранжевым клювом и сказал: «Если тебе плюют в спину, значит ты впереди». Честно, мне тогда хотелось ему в лицо плюнуть и сказать: «Пожалуйста, отойдите!». Она до сих пор стоит у меня дома. Однако сейчас, спустя годы, мы очень хорошо общаемся с этим журналистом. Эта история меня действительно как-то подтолкнула, вдохновила.

– «Евровидение» – это был труд или случай?

– Совершенный труд. Я репетировала постоянно. Иногда уже не могла петь второй куплет. Отходила от микрофона, стояла, у меня начиналась трясучка. Я говорила: «Всё, я больше не могу». Ко мне подходила преподавательница по вокалу и говорила: «Лида, мы справимся, Лида, всё будет хорошо». Обратного пути не было, через неделю нужно было улетать в Ереван. Очень сложно эмоционально было. Это был полный сдвиг.

– Насколько важно вообще оказаться в контексте? Или это что-то вторичное? Может, человек сам создает контекст вокруг себя?

Мы сами создаем то, что нас окружает. Мы сами всё решаем. Летом я могла отдыхать, а могла занять себя полностью «Белтелерадиокампанией» . Я выбрала второе. Я знала, что меня еще ждет будущее. Хотя, конечно, также важно оказаться в нужном месте в нужное время.

– Вас не разочаровал журфак? Рады, что выбрали конкретно этот вуз и эту специальность?

– Я могла бесплатно пойти в Институт культуры. И слава богу что не пошла. Не искать легких путей веселее. На журфак я шла целенаправленно. Шла 4 года. Я отдавала себе отчет в том, что здесь происходит. Единственное, в чем я разочаровалась, – это люди тут. Некоторые. У меня нет вопросов к учебе. Журфак научил самообразовываться, выжимать то, что тебе реально интересно. Спасибо преподавателям, которые шли навстречу. Журфак показал, как может быть жестко, как может быть мягко. Он научил выкручиваться. Да любой университет в принципе этому учит. Был прикол, когда я пришла на экзамен. Я совершенно к нему не готовилась, вот от слова «совсем». Я просто пришла и автоматом получила «10». А было и так, что я сидела, зубрила, у меня тряслось все, что могло, и все, что не могло. Я приходила, получала «4»-«5» с мыслями: «Слава тебе Господи, что хоть не пересдача». Ни разу не было пересдач. У меня в зачетке было либо «9»-«10», либо «4»-«5». Журфак научил жизни. Я поняла, что люди могут быть злыми, завистливыми, могут мстить. Я поняла, что нельзя быть ко всем открытой. Как-то много было таких разочарований. Возможно, так и должно было произойти, просто это случилось на журфаке.

– Вы были на таких знаковых мероприятиях, на которых присутствовали очень известные люди, в том числе и глава нашего государства. Что испытывает человек, находясь рядом с такими персонами? Можете описать свою палитру чувств?

– Да, могу. Даже поэтапно. Первый раз я увидела президента на президентской елке. Мне было лет 9. Так вышло, что меня посадили около Николая Лукашенко. Следовательно, рядом сидел и его отец. Я словила эйфорию. Я боялась дышать.

Второй раз президент называл мое имя и фамилию со сцены, перечисляя достижения детей нашей республики. Мне было 13, это случилось после «Евровидения». Тут ты испытываешь вселенскую гордость за то, что сделал что-то хорошее. У меня в голове было просто: «Вау, меня за что-то назвал президент, значит, это здорово».

Третий раз был кульминацией моей палитры. Вот президент должен меня награждать гранд-премией. Сейчас я выйду к нему на сцену. Идет прямая трансляция на главный телеканал страны, сидит полный Дворец Республики. Я выхожу. Стоит двухметровый плечистый суровый мужчина и необъяснимо приятно улыбается мне. Он спрашивает: «Вы готовы работать на благо Родине?» Я говорю: «Да, конечно». Тут он наклоняется дать мне цветы. Моя рука непроизвольно кладется ему на плечо, и … мы обнимаемся! Я не помню, как это вышло вообще. Автоматически я решила обнять человека и, кажется, мне было всё равно, что это президент! Потом мне уже рассказывали, что все немножко обалдели: «Лида, а что ты сделала вообще?» Но я просто была счастлива.

Пересекались мы на мероприятиях еще. Эпик недавно был, когда в Минске проходило Евровидение. Приехала я на работу, 8 утра. Планировали снять мой первый серьезный сюжет. Я сижу, спать хочу, мне укладывают волосы. Тут звонят из Белтелерадикомпании: «Так, Лида, через 20 минут за тобой приезжает машина, ты едешь к президенту». Мы буквально вылетам во Дворец независимости. Президент решил встретиться с детьми Евровидения. Нас было пятеро. Приехали мы, сидим все такие сонные, ждем чего-то. Заходит Эйсмонт со словами: «Александр Григорьевич ждет». Мы весело ринулись туда. Президент нас встретил прекрасно, каждого обнял. В итоге в компании шести человек мы увлекательно поболтали. Он вспоминал, какими мы были маленькими, спрашивал о планах на будущее. Тогда же он подарил нам свои знаменитые конфетки без сахара.

– Несколько небольших вопросов. Ответы, не думая:

Что собирала Лидия Заблоцкая в детстве?

– Блокнотики и магнитики.

– То есть Вы, так скажем, барахольщица?

– Уже нет. Выкидываю все, что накопила. Я считаю, воспоминания должны быть в голове, а не в барахле. Сейчас коллекционирую только фотки.

– Любимое произведение русской литературы?

– «Преступление и наказание». Единственная книга, прочитанная от корки до корки и перечитанная в школьное время. Я была в восторге от нее, меня штурхнуло хорошенько.

– Любимый поэт, любимое стихотворение?

– Я обожаю поэзию. Помню, на олимпиаде по русскому цитировала «Silentium!» Тютчева. До сих пор оно у меня в голове, так что его я могу считать любимым стихотворением. А вообще, когда в школе мы стали вчитываться в Маяковского, он мне удовольствие доставил. Как бы штамповано это сейчас не звучало, Цветаева, Ахматова во время моих душевных переживаний. А чтобы у меня лежал на столе чей-то сборник, да нет. Я люблю открывать паблики во «ВКонтакте» и читать современную поэзию. Я читаю стихотворения тогда, когда у меня есть настроение читать. Не могу похвастаться тем, что я особо разбираюсь в поэзии.

– Слушаете классическую музыку?

– Да. Часто работа заставляет меня это делать. Но я восторгаюсь классической музыкой. Вот вчера слушала Баха.

– Чем Вы готовы не поделиться?

– Я не люблю обсуждать и выставлять напоказ отношения с родителями. Там нет ничего криминального, но не хочу почему-то. Личная жизнь вообще – это то, чем я не готова делиться. Например, я не буду выкладывать в Инстаграм миллион фотографий с молодым человеком, чтобы показать, как мне с ним хорошо. Когда тебе что-то достается огромнейшим трудом и над собой, и вообще, то ты это настолько ценишь, что «это только моё, и не дай бог об этом кто-нибудь узнает».

– На дворе год малой родины. Что для Вас сейчас Могилев?

– Могилев для меня – это островок спокойствия и счастья. Место, куда я могу приехать на два дня, не более. Потом начинается какая-то тоска. Я приезжаю туда на маленький промежуток времени, как на курорт. Гуляя по городу, я получаю огромное удовольствие. Он стал очень красивым, он вырос. Мне приятно там находиться. Многие говорят, что Могилев – это худший областной цент Беларуси! Нет! Могилев шикарный! Мои друзья из Минска, которых я туда привожу, в восторге от города.

 Гадкий вопрос: Лидия Заблоцкая умеет дружить или умеет правильно пользоваться дружбой?

– Честно, в свете последних событий, я не знаю, умею ли я дружить. Я учусь это делать. Я знаю, каково это, когда люди пользуются. Это сразу видно. Лучше уже вообще не общаться, чем пользоваться. Если мне что-то нужно от человека, я ему это прямо и говорю. Если мне нужна помощь конкретно в этом моменте, я говорю: «Было бы неплохо, если бы ты помог мне тут и тут». Я не внушаю людям каких-то надежд. У меня есть много хороших знакомых. И у меня 4 друга, которые прошли со мной огонь, воду и медные трубы.

– Я поражена, что у Вас, Лидия, нет откровенного чувства собственного величия. А были ли намеки звездной болезни?

– Были.

– Кто отчитал, жизнь?

– Мама. Это было через неделю после «Евровидения». Я пришла вся такая: «Вот, ко мне приехал «Velcom», подарил мне смартфон. Сегодня облисполком, завтра горисполком. Сегодня одно интервью, завтра другое. Сегодня приезжает «СТВ», завтра «Беларусь-1». Тут звонят, тут несут цветы, торты…» В школе меня с плакатами и шарами встречали. Тут еще президент подписывает указ, там всякие гонорары…

Мама провела со мной 10-ти минутную беседу. Она сказала, что это сделала не я одна, это сделала команда. Я не перевернула мир, не остановила войну, я не Наполеон.

Да, я села поплакала. Всё осознала. Я поняла, что это просто телевизионный конкурс. Многие о нем даже слышать не слышали. Через год туда едет другой участник, и все о тебе благополучно забывают. Просто СМИ очень много и громко говорят об этом.

– Вы готовы сменить фамилию, когда выйдете замуж?

– Нет. Двойную – да. Я сейчас на телевидении. Думаю, и через лет 10 я там буду. Я зарабатываю какое-то имя. Если спустя время журналист меняет фамилию, люди сразу: «Что? Кто? Кто это такой?» У нас с папой был уговор. Я однажды попыталась выпендриться и вышла на конкурсе под псевдонимом Лидия. Он меня за это долго не мог простить. Детям – пожалуйста, фамилию мужа, себе – нет.

– Важнейшие качества человека, на ваш взгляд?

– Искренность, целеустремленность, разносторонность. А еще человек должен стараться искать не только негатив в окружающем.

– Лидия, спасибо за прямолинейность и неиссякаемое жизнелюбие! Было очень приятно общаться с Вами. Творческих Вам успехов и новых интересных проектов!

– Спасибо Вам!



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *