Один из культовых музыкальных альбомов уходящего десятилетия – «Yeezus» Kanye West

Новости

Кто такой Kanye West?

Канье Уэст – популярный американский певец, рэпер, продюсер, автор песен и модельер. Критики не раз называли Канье одним из величайших артистов XXI века. Еще Уэст известен резкими и прямыми высказываниями на церемониях и в социальных медиа, что часто приводило к скандалам.

Творчество вошло в жизнь Канье рано. В пять лет он написал первое стихотворение, а к 8-ми годам увлекся живописью и музыкой. Мама подарила сыну игровой компьютер «Amiga», в котором была программа для создания простеньких мелодий. Уэст с головой ушел в это интересное занятие. Чуть позже подросток начинает читать рэп и участвовать в хип-хоп-движении города. В 13 лет Канье пишет мелодии, которые уже не стыдно продавать другим музыкантам. В тот же период он записывает собственную композицию «Green Eggs and Ham» на полупрофессиональной студии.

Об альбоме «Yeezus» и его создании.

Тема альбома “Yeezus”, изданный 18 июня 2013 года на лейбле звукозаписи Def Jam, абсолютно не закрыта — пластинка Канье Вест оказалась настолько неожиданной, но в то же время вдохновляющей и открывающей новые горизонты, что осмысливать его можно еще очень долго.

Не менее вдохновляющей нам показалась статья, опубликованная сайтом Pitchfork. Ее авторы поговорили с людьми, работавшими вместе с Канье Вестом над его новым альбомом. Рабочая этика артиста, цели и задачи, которые он ставил, а так же множество красноречивых деталей, которые позволяют увидеть, насколько их рэп опережает наш рэп — все это кажется нам очень и очень интересным.

«I’M IN IT»

Энтони Килхоффер: «I’m in It» начиналось с другими мелодией и сэмплом. Потом Канье выбросил сэмпл и написал шестиминутную аранжировку. Потом пришел Рик Рубин и все перелопатил, превратив трек в трехминутную пьесу.

Майк Дин: Мы все стремились к более странному звуку. Иногда я хотел двигаться в сторону чего-то более музыкального, но Канье возвращал все обратно к хип-хопу. В «I’m In It», например, были безумные гитарные партии, превращавшие ее в такой стадионный рок. Потом Рик, Ноа и Канье все переделали и избавились от них. Сначала я не был слишком счастлив, но вышло хорошо.

Evian Christ: Он абсолютно точно знал, что хочет получить от этого трека.

Ноа Голдстейн: Безотносительно того, кто делает дополнительный продакшн, Канье контролирует все. И разговоры о том, что сейчас в студии он почти ничего не делает сам, это полная чепуха.

МЕТОД КАНЬЕ

Энтони Килхоффер: Всем дали песню и просят сделать аранжировку и показать результат завтра. Потом все садятся, обсуждают и критикуют. Это похоже на арт-класс: “Вот что мы нарисовали, кто что скажет?”

Мы приходили в студию в два часа дня и работали до 11 вечера. Потом возвращались к Канье домой, слушали, что у нас получилось, а после полуночи порой опять ехали в студию и работали еще до трех ночи. Многие думают: “Оу, проект Канье — это пара дней в студии, а потом бесконечные пати в Париже”. Но это серьезная работа.

Evian Christ: Логика подсказывает, что альбом с таким количеством сопродюсеров будет звучать разобщенно. Но Канье умеет выбрать лучшее из того, что делают несколько человек. Хотя это адски сложно.

Майк Дин: Всегда чувствуется небольшое соревнование.

Noah Goldstein: Если Канье говорит “идем”, то нужно идти. Ты должен действовать быстро и выдавать все лучшее.

Энтони Килхоффер: Работая с Канье, нужно уметь двигаться в заданном направлении. И если тебе говорят, что твоя идея не слишком хороша, ты не должен принимать это на свой счет. Да, расстраиваться из-за этого естественно, ведь мы заняты искусством. Но без критики нельзя сделать что-то на 100 процентов.

В УЩЕРБ КОММЕРЦИИ

Travi$ Scott: Когда Ye открыл ноутбук и включил «Black Skinhead», я подпрыгнул до потолка. Это было похоже на футбольный гимн.

Майк Дин: Мы чуть не убили «Black Skinhead», потому что он был слишком похож на футбольную песню.

Travi$ Scott: Мы часто что-то делаем в ущерб коммерции.

Hudson Mohawke: Есть несколько классных песен, которые не вошли в итоговый трек-лист. Это более мелодичные песни или более похожие на предыдущие работы Канье. Не вошли, поскольку они не совпадали с грязным, индустриальным вайбом 90-х. На альбоме мы пытались избегать очевидностей. Вместо того чтобы гнаться за хитами и сделать альбом, про который все забудут через месяц или два, он каждый раз намеренно обходил простой путь. Я думаю, это продлит жизнь альбома и поставит его в категорию записей, которые можно переслушивать и через десять лет.

«ON SIGHT»

Ноа Голдстейн: «On Sight» ни с чьей песней не спутать. Есть один человек, который смог сделать такое.

Hudson Mohawke: Сначала планировалось начать альбом с «Blood on the Leaves» — голос Нины Симон был первым, что ты слышал. Но в последний момент все поменяли. Наверное, к лучшему — «On Sight» сразу говорит, что перед тобой очень особенная и не на что непохожая запись. Честно говоря, начать с такой песни даже мой альбом было бы крайне смелым шагом (смеется).

ЗВУК “YEEZUS”

Джастин Вернон: Я предполагал, что Канье снова применит свой максималистский подход. Но на этот раз подход был “Бум! Мы сделали песню и она качает, так что fuck you”. Поразительный контраст.

Майк Дин: Записывая “Twisted Fantasy”, я провел в студии примерно 180 дней. С этим альбомом — примерно 30-40.

Энтони Килхоффер: Мы пробовали все опции: разные темпы, разные ударные, должна ли песня быть сыграна на синтезаторе или на живых инструментах.

Большинство молодых продюсеров как действуют — взяли бит, наложили рэп, вот и песня.

Ноа Голдстейн: Часть моей работы заключается в том, чтобы быть в курсе происходящего в поп-культуре, но я также слежу за тем, что происходит в глубине музыкальной сцены. Я горжусь своей музыкальной библиотекой, хоть это и звучит по-задротски, но это правда. Я всегда думаю: “А не делаем ли мы что-то, что сделано до нас?” Если так, нужно остановиться. Один из друзей сказал мне, что альбом звучит как Death Grips. Я сказал: “Я не знаю, о чем речь, но хорошо”. Я знаю о них, но я могу определенно сказать, что мы ни разу не слушали Death Grips во время работы над альбомом.

Майк Дин: Мне говорят, что моя гитара в «Hold My Liquor» звучит как Ratatat. Но я их даже не знаю, так что я точно их не копировал. Я старался, чтобы звучало как у Queen (смеется).

Энтони Килхоффер: Мы хотим уйти от того, что сейчас звучит в ротации. Канье неоднократно называл нам параметры того, как может звучать альбом и как не может. Например, вы не найдете здесь воббл-бас. Дабстеп сейчас крайне популярен, но это то, чего мы должны были избегать при записи альбома. Да, он вечно пытается избегать простых путей. Можно легко получить современный клубный звук, позвав Skrillex или RedOne. Но мы не хотим следовать, мы хотим идти впереди.

Майк Дин: Вообще мы встречалось со Skrillex, но он ничего не писал конкретно для этого альбома. На самом деле, есть одна песня, которая нам кажется удачной — однажды вы ее услышите. Над ней работают с прошлого года и она еще не закончена.

«I AM A GOD»

Hudson Mohawke: Песня «I Am a God» была написана одной из первых. Это был своего рода образец. Оригинальная версия была еще более агрессивной, что называется, in-your-face. Но с таким названием тебе не нужен такой апокалиптический, сотрясающий землю продакшн, чтобы донести свой месседж.

«HURRY UP WITH MY DAMN CROISSANTS» И ПРОЧЕЕ

Ноа Голдстейн: Я не всегда понимаю, когда строчка вызовет резонанс, а когда нет. А Канье — всегда. Например, «hurry up with my damn croissants» — я тогда ему сказал: “Ты правда хочешь это оставить?” И он такой: “Да! Подходит!” Он нутром чувствует такие вещи лучше, чем кто бы то ни было.

Hudson Mohawke: Его строчки “подкрадываются” к тебе, это не типичные панчлайны. Что мне в нем нравится, что в его строчках всегда присутствует он сам со всеми своими недостатками. Он честен и не пытается преподнести себя таким непогрешимым чистеньким типчиком. Это сразу отделяет его от большинства представителей мейнстрим-рэпа, которые сфокусированы на том, чтобы хвалить самих себя. Поэтому с их песнями очень сложно установить личную связь.

«BLOOD ON THE LEAVES»

Hudson Mohawke: “R U Ready” был первой или второй песней TNGHT, которую мы с Lunice записали вместе. И так вышло, что ее же мы первой выслали в лагерь Канье. И хотя наш оригинальный бит сохранился на «Blood on the Leaves», законченная версия звучит совсем иначе — как настоящая полновесная песня.

ПОЗИТИВ И НЕГАТИВ

Ноа Голдстейн: Мне очень нравится, что люди либо любят этот альбом, либо говорят: “Это отвратительно!” Я не люблю средней музыки, потому что где же в ней мнение? Я лучше буду слышать, что люди ненавидят ее, чем знать, что она не вызывает особых эмоций.

 

 



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *