«Меня держали за забором около двух часов»: как и почему девочку с ДЦП хотели выгнать из детского лагеря

Главное Новости

Яне пятнадцать. Она живет жизнью обычного подростка. Гуляет с друзьями, занимается спортом и пением. Даже обучается в модельной школе Нагорного. Главное отличие от большинства – в медицинской справке. Там у Яны стоит диагноз ДЦП. Но она не чувствовала  себя «другой». До того момента, как из-за диагноза ее не попытались выгнать из детского лагеря. Ниже — о подробностях случившегося.

– Когда мы приехали, нас завели на КПП. Там проверяли температуру и забирали наши справки, – рассказывает Яна. – Ребят быстро осматривали и отпускали. Но когда очередь дошла до меня, медсестра сказала сесть на стул и позвала врача. Я поняла, что что-то случилось.

Врач быстро удалилась еще к кому-то: решать, что делать с девочкой. Все это время она просто ждала, сидя на стуле.

— Через минут тридцать врач пришла с директором, — продолжает рассказ Яна. — Последний на тот момент ругался с моей мамой и директором школы, где я учусь. Они разговаривали потому, что меня хотели отправить обратно на автобусе. Директор был убежден, что мне можно только в специализированный санаторий «для таких детей». Аргументировал это тем, что в столовой лагеря даже нет безбарьерной среды. Мама и директор школы в ответ приводили весомые аргументы, почему я могу остаться. Рассказывали, что я учусь в обычной школе, живу обычной жизнью. Упомянули про спорт.

Быть «обычной» и закрывать глаза на диагноз Яна привыкла давно. Во многом это заслуга ее мамы — заместителя директора ивенецкой школы-интерната. Она с детства отправляла Яну на лечение в госпиталях и водила ее на спортивные занятия: танцы, специальные упражнения. Поэтому к пятнадцати Яна осталась почти без проблем с движением или бытом. Учеба, готовка, спорт – она со всем в состоянии справиться сама. Да и в карточке у девочки стоит первая степень: самая легкая по детским меркам.

Сначала врач и директор пришли в кабинет и просто молчали. Потом стали задавать стандартные вопросы, спрашивать, есть ли у меня судороги. Еще позже обстановка накалилась. Вместо попыток разобраться в моем состоянии, директор просто стал на меня давить. Он наезжал со словами «зачем ты сюда приехала», «что ты вообще здесь забыла», «тебе можно только в специализированный санаторий». Он был решительно настроен отправить меня обратно домой на ближайшем автобусе.

Но Елена Ивановна – директора гимназии, где учится девочка, и мама Яны, еще долго разговаривали с директором лагеря по телефону. Они убеждали его разрешить девочке остаться. Их аргументы победили.

– В итоге меня оставили, но на этом приключения не закончились. К тому моменту меня уже около двух часов держали на КПП, за забором. Потом меня пришел забирать вожатый. Меня хотели переселить в другой отряд, потому что он на первом этаже. Но все же решили ничего не менять. Поселили одну, то есть соседей вообще не было. Хотя остальные жили в комнате по четыре человека. Меня просто трясло от накала эмоций, я чувствовала себя ужасно одинокой.

Кроме того, у нас было правило: в столовой мы сидели по комнатам. То есть завтракать, обедать и ужинать тоже приходилось в одиночку. Честно говоря, я совсем не знала, что мне делать. Думаю, мне повезло, что мама не оставила эту ситуацию просто так. С самого детства она боролась за мои равные с другими права. Скажем, я всегда ходила в простую школу. Поэтому, наверное, она уже умела описывать мое состояние, договариваться. Она звонила директору, выясняла, почему так. Знаю, что мама потратила на переговоры немало сил и времени. И только два дня спустя ко мне подселили девочку. Все стало нормально. Директор даже периодически звонил маме. Не знаю, что он ей там говорил. Но когда меня приехали забирать – он лично повел меня к машине, поставил чемоданы. Правда, так и не признался маме, кто он такой.



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *