«Они любят все, что либо героическое, либо трогательное». Какие произведения русской литературы нравятся китайским студентам

Говоря о диалоге культур, трудно спорить с тем, что восприятие искусства другой нации зависит от того, насколько велика разница в традициях и менталитете народов. Интересно ли было бы нам читать Данте Алигьери или Мигеля де Сервантеса, не зная исторического контекста той эпохи, в которой они писали свои произведения? Мы с удовольствием читаем Пушкина, Толстого, Булгакова, а что думают о них иностранцы и произведения каких писателей нравятся им? О том, как воспринимают они русскую литературу, расскажет преподаватель кафедры литературно-художественной критики Владимир Анатольевич Капцев.

— Насколько велика разница в преподавании у белорусских и китайских студентов и в чем она проявляется?

— Прежде всего это ментальная разница, потому что, мы, конечно, говорим о диалоге культур, но у нас все-таки свои традиции. Есть проблема адаптации в культурном пространстве. Соответственно, нужен другой подход к обучению таких студентов. Поэтому наша кафедра, например, делает интегрированные курсы специально для китайских студентов, где просто дается общее представление о славянской культуре, об искусстве, даются произведения русской и белорусской литературы. То есть это своеобразное введение в мир другой культуры, которое одновременно позволяет китайским студентам легче понимать произведения русской литературы. Тексты адаптируются на общекультурном фоне, причем в исторической парадигме, начиная с культуры Древней Руси (живопись, зодчество, архитектура).

— Когда вы узнали, что будете преподавать у китайцев, какими вы представляли себе китайских студентов?

— Когда я начинал преподавать у китайских студентов, их было всего несколько групп и они ко мне доходили на третьем курсе, уже неплохо говорящие и понимающие по-русски. Была, конечно, какая-то адаптация произведений, то есть какие-то тексты были в приоритете. Солженицын, к примеру, как Нобелевский лауреат, или Шолохов переведены очень хорошо на китайский язык. Где-то больше десяти лет назад китайское телевидение заказало сериал по повести «А зори здесь тихие», взяли российских актеров, но сняли в таком соцреалистическом духе, герои говорили по-русски, но субтитры были китайскими. Говорят, что сериал пользовался там огромным успехом. Это классный опыт. Они посмотрели и, думаю, им понравилось.

— Как китайские студенты воспринимают русскую литературу?

— Китайцы воспитаны по канонам соцреализма. Самые большие тиражи там имеет роман Островского «Как закалялась сталь». Для них это один из образчиков литературы. У них есть полные собрания Маяковского, Горького, Шолохова, а некоторые их произведения даже включены в курс школьной программы, «Левый марш», например. У них свое понимание литературы и литературного канона. Они воспитаны на героике: герой должен быть отважным, он должен совершать какие-то подвиги и быть готовым умереть за Родину. У Шолохова любят произведения «Поднятая целина» и «Судьба человека». Они любят все, что либо героическое, либо трогательное (с детьми, с животными).

— Что вы считаете самым важным, что должно донести до китайских студентов в рамках курса русской литературы?

— Сделать нашу страну интересной для них в культурном плане, то же самое и в литературе, то есть добиться того, чтобы это было интересно им. Обучение – процесс двусторонний, в котором без коммуникации между преподавателем и студентом обойтись невозможно, а вести этот самый диалог намного проще, когда есть заинтересованность у обучающихся.

— Можете вспомнить какой-нибудь забавный случай из личного опыта?

— Был у меня магистрант, звали его Ян Фань, он как-то пришел на экзамен в белорусской вышиванке и сказал: «Можно я спою белорусскую песню?» И спел «Каб любіць Беларусь нашу мілую…”, то есть решил вот таким интересным и оригинальным образом продемонстрировать свое уважение к стране, которая его учила.